Минстрой предложил ввести инвестиционные надбавки к тарифам ЖКХ на ремонт труб и котельных. Первый зампред комитета Госдумы по строительству и ЖКХ Светлана Разворотнева объясняет, почему рост платежей сам по себе не решает проблему — и что должно измениться.
Елена Дудина
Денег, которые поставщики ресурсов получают сейчас, хватает лишь на поддержание системы в рабочем состоянии. На полноценную замену оборудования их недостаточно — об этом говорили на круглом столе в Совфеде. Инициативу о инвестиционных надбавках до декабря планируют представить правительству. Но рост тарифов без аудита ресурсоснабжающих организаций и контроля результатов проблему не решит, уверена первый зампред комитета Госдумы по строительству и ЖКХ Светлана Разворотнева.
Деньги в тарифе уже есть — их не видно
— Светлана Викторовна, насколько необходима дополнительная инвестиционная составляющая в тарифах ЖКХ? Раньше повышение платежей объясняли износом инфраструктуры. Теперь выясняется, что денег опять не хватает.
— На самом деле сегодня, чтобы включить в тариф инвестиционную составляющую, практически ничего не надо менять. Более того, во многих регионах она уже в него включена. Об этом недавно на пленарном заседании Госдумы говорил министр экономического развития Максим Решетников.
Тариф, который утверждается для каждого ресурсоснабжающего предприятия, включает и операционные затраты, и инвестиционную составляющую. Главная проблема в том, что никто потом не отслеживает, куда пошли эти инвестиционные деньги: действительно ли они были направлены на программы модернизации и улучшение системы или легли в премии менеджменту.
Единственный случай, когда инвестиционную составляющую пытаются отследить, — это когда муниципалитет хочет повысить тариф сверх установленного правительством предельного индекса роста платы. Тогда это проходит через заявку в ФАС. В случае подтверждения обоснованности расходов её одобряют.
Другое дело, что сама методика формирования тарифов далека от совершенства. Правительство устанавливает для регионов коридоры роста платы, ориентируясь на формальные показатели — инфляцию, стоимость энергоносителей и другие факторы. В результате для одних предприятий этого повышения явно недостаточно: они не могут не то что модернизироваться, но даже нормально функционировать.
Особенно остро проблема стоит в сфере водоснабжения. Базовая стоимость воды по стране — около 50 рублей за тонну. Большинство водоканалов находятся в банкротном или предбанкротном состоянии. При этом установленный коридор роста цен не позволяет регионам существенно повысить тарифы на воду.
А когда поднимают плату для всех, то все и приходят: нам тоже надо повысить. При этом никто не анализирует, насколько эффективно работает конкретное предприятие, стремится ли оно снижать потери.
— Так всё же, что нужно менять в существующей системе — и как?
— Я согласна с теми, кто говорит, что ситуацию нужно менять и денег на модернизацию действительно не хватает. Но прежде чем вводить дополнительные надбавки, необходимо сделать максимально прозрачным использование средств. Если предприятие получило деньги на модернизацию, оно должно ежегодно отчитываться о достижении показателей. Тариф должен продлеваться и подтверждаться только в том случае, если цели достигнуты.
Есть такой законопроект, подготовленный нашим комитетом. Пока он касается только водоснабжения и принят в первом чтении. Но этот подход необходимо распространить и на теплоснабжение, которое гораздо сильнее бьёт по карману граждан. Пока прозрачности нет, любые вложенные в систему деньги могут раствориться без остатка: и мы продолжим поддерживать неэффективность, компании-прокладки и котельные с КПД около 30%.
Тариф должен зависеть от результата
— То есть рост тарифа логично было бы привязать к конкретным показателям эффективности ресурсоснабжающих организаций?
— Совершенно верно. Сейчас тарифы фактически формируются от затрат: вчера было 10 рублей, сегодня прибавили инфляцию и получили 12 рублей. А ведь ресурс может стоить не 10, а 5 рублей.
Я часто привожу пример стоимости гигакалории тепла. В среднем по стране она составляет 2–3 тысячи рублей, а в Красноярском крае — 9 тысяч. Причины понятны: там котельные работают на угле, поскольку газ не проводили, пытались поддержать угольную отрасль. Но в итоге получается очень высокая стоимость. Часть расходов покрывает бюджет, который мог бы вложиться в создание более эффективных котельных. Вместо этого он продолжает поддерживать существующую систему.
Поэтому нужно обсуждать не только то, насколько повышается тариф для жителей Красноярского края, но и то, что можно сделать, чтобы он не был таким высоким.
— А существует ли сегодня в принципе некий общий реестр износа труб и котельных, чтобы власти и жители чётко понимали, куда именно должны идти деньги?
— Фонд развития территорий пытается провести такую инвентаризацию. Но он запрашивает информацию у регионов: кто-то её предоставляет, кто-то нет. Полного технического аудита инфраструктуры практически нигде нет.
Цифры износа, которые сейчас приводят, скорее отражают бухгалтерский баланс. Например, труба или котельная были построены в определённом году, у них есть амортизация и соответствующий показатель износа. Но при этом неизвестно, хорошо ли их ремонтировали, какие работы проводили или, наоборот, ничего не делали и объект дошёл до наших дней в первоначальном состоянии.
— Должна ли, на ваш взгляд, перед введением таких надбавок проводиться аудиторская проверка ресурсоснабжающих организаций?
— Я абсолютно уверена, что так и должно быть. Не нужно просто объявлять, что предприятия в регионе могут повысить тариф на столько-то процентов.
Сейчас система тарифообразования ещё более запутанная, чем я описала. По закону за обеспечение населения водой, теплом и другими коммунальными ресурсами отвечают муниципалитеты. Они должны искать деньги, в том числе заключать концессионные соглашения. Их заключили много, но у муниципалитетов зачастую не было ни необходимой квалификации, ни возможности противостоять крупным игрокам.
Эти соглашения сейчас вызывают много вопросов. Тарифы из-за них повышаются, а качество услуг не улучшается. Счётная палата выявила, что многие соглашения даже не содержат обязательств вкладывать деньги в систему.
При этом муниципалитет может разработать схему теплоснабжения или водоснабжения, но регион не подтвердит тариф. В итоге нет необходимых инструментов.
Формирование тарифов и ответственность за модернизацию коммунальной инфраструктуры должны быть организованы на одном уровне. На мой взгляд — это нужно отдать губернаторам. И было бы правильно утверждать тариф после тщательного публичного аудита и отдельно для каждого предприятия, а не одновременно для всех.
Тариф можно устанавливать, предположим, на пять лет, а затем ежегодно проверять выполнение обязательств — в том числе по снижению аварийности, ремонту и т. д.
— Получается, что концессии и государственно-частное партнёрство не являются эффективными решениями?
— Я бы так не сказала. Сам по себе механизм концессии полезен в определённых случаях. Бизнес не везде будет работать, потому что не везде есть прибыль. Есть сельские предприятия, особенно в сфере водоснабжения и теплоснабжения, куда никакой бизнес не пойдёт. И здесь ответственность полностью лежит на государстве.
Но есть городские предприятия, в частности в сфере теплоснабжения, которые действительно могут приносить прибыль. Бизнес туда охотно заходит. Мы пока не можем отказаться от частных инвестиций, потому что в бюджете нет денег на ремонт всей инфраструктуры.
По поручению президента в 2022 году оценивалось, что для модернизации коммунальной инфраструктуры к 2030 году необходимо вложить 4,5 трлн рублей. Но, по последним оценкам Фонда развития территорий, речь может идти уже о 10 трлн. Бюджет вносит свою долю. Часть расходов покрывается за счёт тарифов, но без частных инвестиций мы всё равно не обойдёмся. Во всём мире инфраструктура развивается в том числе за счёт таких вложений.
Не начислять больше, а работать эффективнее
— Не выглядит ли пока новая инициатива как попытка решить действительно существующую проблему очередным вливанием средств?
— Возможно, мы неверно поняли инициаторов. Документов пока никто не видел, мы даже не понимаем, о каком размере надбавки идёт речь.
На мой взгляд, разработчикам нужно чётко сформулировать, что именно их не устраивает в действующем порядке и как они предлагают сделать более прозрачным использование дополнительных средств.
Сейчас ведь идёт и активная дискуссия об изменении процесса тарифообразования. На прошлой неделе в Госдуме были министр экономического развития Максим Решетников и министр строительства и ЖКХ Ирек Файзуллин. Вячеслав Володин очень подробно расспрашивал их и говорил, что все понимают: инфраструктура изношена, деньги нужны. Но подходы необходимо менять, делать более современными и прозрачными.
Размещайте свои товары и услуги в разделе «Закупки» на платформе «ОкРОН».
